Get Adobe Flash player

МОИ БЕСЕДЫ И ИНТЕРВЬЮ:

ЧИТАТЬ...

 


 

КНИГА "ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ"

ЧИТАТЬ...

 


 

РАДИОСПЕКТАКЛИ:

СЛУШАТЬ...

 


 

МОИ ПАРТНЕРЫ:

 

 

УКРАДЕННОЕ ДЕТСТВО

Некоторое время назад я получила письмо. Для журналиста, это не такой уж редкий случай. Наши читатели и слушатели выражают благодарность, критикуют, дают советы, предлагают материалы и т. д.

Это же письмо было исповедью. Я позвонила и назначила встречу с Шестаковой Еленой Семеновной, членом общества блокадников Ленинграда.

 

Под чужим именем

 

Много лет я была Леной Шестаковой, даже не подозревая, что мое настоящее имя совсем другое...

Родилась я в Ленинграде в 1934 году, родители приехали на заработки из Эстонии. Отца, писаря городской управы, звали Август Ранд. Мама Мария Оя была учительницей, ее помню только по рассказам бабушки и папы. По обвинению в шпионаже в 1937 году ее арестовали и сослали в Караганду откуда она уже не вернулась. У нее оставалось трое маленьких детей...

Только спустя двадцать лет пришел документ о ее реабилитации.

 

Война. Блокадный Ленинград.

 

Этот день очень ясно отпечатался в моей памяти. Летний, солнечный он не предвещал никакой беды. Я в окружении мальчишек играла во дворе и увидела соседей спешно выгружавших вещи из машины, которые они только недавно аккуратно укладывали собираясь в отпуск.- Зачем они это делают - спросила я у друзей. - Ты что не слышала, война началась.- Ну война, а ехать что ли нельзя? -Мальчишки, обозвав меня дурой, продолжили свои детские игры,  не подозревая, что совсем скоро закончится наше детство, а у некоторых оборвется и жизнь...

Мы жили на Васильевском острове в большом красивом доме, где по длинному коридору находились восемь дверей за которыми  обитали многодетные семьи. Одна кухня, одна ванна, один туалет, который почему то всегда был занят. Кукол у меня не было, игрушек тоже. Когда началась блокада и еще был жив папа, помню как от каждого своего крохотного кусочка все домашние оставляли мне, младшей хлебушек. Воспоминание о том страшном времени это еще и запахи... столярного клея, которым бедная бабушка должна была накормить детей, чтобы сохранить им жизнь, потом пошли в вход  кожаные подметки, ремни, заправленные машинным маслом. Настоящим праздником стал день, когда отец “застрелил зайчика” в лесу. Им оказалась кошка, чудом выжившия в то голодное время. Я больше всего боялась звука воздушной сирены, она вытягивала все нутро. Вначале мы ходили в бомбоубежище, а потом отказались, было холодно подняться с постелей ибо после бомбежек вылетели все окна и затягивали их чем могли. Зимой в декабре умер папа, говорить он уже не мог и когда мы с сестрой Сильви подошли к нему, то увидели на жутко исхудавшем лице слезы... он прощался с нами...  потом тело замотали в простынь, положили на санки и куда-то увезли. В самый последний день февраля умерла наша бабушка. Ох, как она просила Бога, чтобы он продлил ей жизнь хотя бы на один день для получения хлебной карточки для ее детей, но видимо Всевышний не услышал, многие тогда просили. Бабушка запретила нам с сестрой оставаться с ней в последние минуты, чтобы мы  не испугались ...ее даже не смогли увезти из квартиры, как и многих других умерших жильцов положили в свободную, наиболее холодную комнату. Мы остались вдвоем с сестрой, моего старшего брата еще до войны папа отправил к родственникам в Эстонию. Сестра уходила на целый день собирать фугаски, оставляла мне паек (маленький кусочек хлеба) и чтобы я его сразу не съела, делила на кусочки и обьясняла, что я должна есть в определенные часы... В ледяной комнате, голодная, укутанная в тряпье и одеяла, боясь уснуть я не отрывала глаз от старых часов, их стрелки видимо спасли меня в той жизни. Скорее всего, как и тысячи моих сверстников я бы погибла в блокадном городе, не найдись чья -то ангельская душа. Чужая женщина взяла меня за руку и отвела в отъезжающий автобус через Ладогу, целую ночь мы ехали на другой берег, а там нас уже ждал товарный состав и даже еда! Это было чудо, что я не умерла по дороге в Майкоп, ведь многих детишек не смогли все же довезти. В  городе, меня -дистрофика, сразу же положили в больницу.

 

МАМА

 

Когда к Майкопу стали подходить немцы пришло распоряжение пристроить детей к местным жителям, а чтобы ускорить процесс, пообещали одиноким женщинам, взявшим на воспитание эвакуированных ребят, освобождение от рытья окопов.

Стали приходить к детям женщины с конфетами, уговаривать, мол мы -ваши мамы, а детишки в плач - это неправда, где наши мамы настоящие?-

Наконец и за мной пришла “мама,” спросила как звать, я ответила - Эллен. Такого имени она никогда не слышала. При мне же никаких документов не было, все осталось в Ленинграде, даже мое имя... -А как тебя дома мама называла? - допытывалась женщина. -У меня мамы нет, а бабушка звала Элей. - Будешь Леной, - сказала она . Вот так я стала Еленой ...А эта женщина была лишь провожатой к “моей маме,” которая встретила меня с распростертыми обьятиями и фразой - Наконец -то, доченька, я тебя нашла!- Но у меня не было ни радости, ни удивления. Я вспоминала с фотографий совсем другую маму, настоящую. Боже мой, сколько душевных сил потребовалось мне тогда назвать добрую женщину ”ма -ма!” Я убегала за дом и где- нибудь в закуточке тренировалась в произношении простых звуков, но слезы мешали и память возвращала туда, где когда -то был дом, семья, детство... Надежда увидеть свою маму не покидала еще многие годы.

А с ней, моей приемной мамой, Шестаковой Марией Александровной, мы многое пережили, немецкую оккупацию, голод, бомбежки, и наконец встретили долгожданную победу. Она вырастила, выучила меня в трудные послевоенные годы. До конца ее дней я ни разу не пожалела о том, что она стала мне матерью.   

ЭТО НЕ МОЙ ГОРОД

После войны мечта вернуться в Ленинград стала  навязчивой идеей - я надеялась найти сестру.  Когда я была на втором курсе педучилища то разыскала тех, кто помнил нашу семью и они мне ответили в письме, что сетрички моей давно нет в живых...Семнадцатилетней девочкой Сильви умерла в блокадном городе на пороге своего дома...

В Ленинград я все же потом приехала, нашла свой дом, квартиру, но сосед, занявший нашу комнату, даже не впустил меня и предупредил, чтобы и думать не смела “соваться” на его площадь. А в официальных органах обьяснили “по-хорошему,” что никаких прав у меня уже нет. Вот так меня отторг город моего детства, вернее обозленные его жители. Но в жизни, к счастью, мне больше встречались добрые, благородные люди, помогали и поддерживали. Разве могу забыть  любовь и заботу моих сводных сестер Валентины и Марии Шаломовых!

Много мест проживания я поменяла пока судьба не привела на историческую Родину в Эстонию.

 

ВСТРЕЧА С КИКОЙ

 

А вот брата своего я встретила лишь спустя пятьдесят восемь лет нашей разлуки. Я его очень хорошо помнила, он был со мной, маленькой девочкой, ласков и добр. Звали его Киндель, а я его называла Кика. Помню, как собрала в узелок свои вещи и захотела уехать с братом. Спустя много лет мои родственники из Эстонии рассказывали, что он учился в Тарту, а потом куда -то пропал, возможно и погиб в войну. Сколько себя помню представляла моего Кику сначала мальчиком, потом юношей, мужчиной, вот только стариком он не являлся в моих грезах.

Но однажды... моя взрослая дочь бережно усадив меня на диван, сказала - мама, ты только не волнуйся, тебя разыскивает твой родной брат!-                                                                                                          Трудно передать ощущения того мгновения, надежды увидеть кого -то из родных на этом свете к тому времени у меня уже не оставалось. Из немецкого трудового лагеря, в котором брат оказался в последние месяцы войны, его занесло в далекие страны, Киндель оказался в Австралии. Первый звонок от него незабываемый,  лишь вздохи, ахи, слезы... На каком языке мы говорили трудно сказать, я не знала эстонского, он - русского, на английском через переводчика тоже трудно общаться. Только от меня он узнал, что вся наша семья погибла, мама, папа, бабушка, сестренка.                                                                  Мы стали с ним общаться, сначала он ко мне приехал, потом я к нему в гости в Австралию ездила. Не знаю судьба или Бог подарили  эту встречу за все наши страдания. Но как меня нашли?! Чудо из чудес! Ведь после войны я была Еленой Шестаковой, потом  долгое время носила фамилию покойного мужа, а уже выйдя на пенсию, приехав в Эстонию, возвратила свое настоящее имя и фамилию - Эллен Ранд.                      Вот тогда, очевидно, Господь и наградил меня за то, что корни свои нашла, на Родину вернулась - встречей с братом. Чтобы общаться с  моим Кикой, я села за парту и начала заново изучать эстонский язык и как же легко он мне дается!                                                                           Сегодня я уже бабушка четверых внуков, но внутри меня долгие годы страдала маленькая девочка с Васильевского острова у которой шестьдесят два года назад украли детство и может только сейчас она снова счастлива.