Get Adobe Flash player

МОИ БЕСЕДЫ И ИНТЕРВЬЮ:

ЧИТАТЬ...

 


 

КНИГА "ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ"

ЧИТАТЬ...

 


 

РАДИОСПЕКТАКЛИ:

СЛУШАТЬ...

 


 

МОИ ПАРТНЕРЫ:

 

 

Мы встретились, чтобы вместе быть всегда...

Я в гостях у Народного Артиста, музыканта Романа Матсова. В семье Астмик и Романа, супругов, которые прожили долгую и красивую жизнь.

Роман Матсов: Астмик, и я - музыканты,  всю жизнь посвятили классической музыке...  а вместе уже почти шестьдесят лет.

Ярослава:  Можно сказать, что вас соединила музыка?

Роман.:  Конечно, я учился в Берлине, в Академии...Когда у нас в Эстонии случился большевистский переворот, в сороковом году меня послали в Ленинградскую Консерваторию, потому что уже на Запад  нельзя было ехать, там была война.  Мне посчастливилось  встретиться с моей будущей суженной именно в Ленинградской консерватории.

В первый же день, как я только приехал, зашёл в класс скрипки и увидел урок Астмик с профессором Эйдлином.

Я - эстонец, а - предо мною - кавказка! и притом такая исключительная красота, эмоциональная, интересная  и  скрипачка хорошая! Меня это очень пленило.

Ярослава.: Астмик, а как вы встретили своего Ромео, ведь так зовёте своего мужа?

Астмик. Да, мой  Ромео... тогда в общежитии  увидела, что Роман стоит в обществе  студенток и что-то рассказывает...а у меня  полотенце через плечо, я направлялась в ванную, но остановилась, послушала...

Девочки, с которыми  вместе жила,  спрашивают:”Ну, что? Каков он?” - Я отвечаю: ”Фанфарон!”

Мне показалось, что Роман что-то уж чересчур “рисуется,”а окружившие внимают в полном восхищении...Это - первое впечатление от человека с которым, как оказалось, предстояло прожить всю жизнь...”Фанфарон”!

Впечатление - которое потом не оправдалось! ...вечером того же дня мы встретились в консерватории - и с тех пор началась наша дружба... В один прекрасный день Роман пригласил меня  в Оперу, шла “Пиковая Дама”... с Печковским!... Вечер, я сижу в своей комнате -

одетая...готовая к выходу и жду Романа. Его нет и нет...я сижу...жду, думаю: Боже мой!...неужели - он - забыл? Пригласил и забыл? Я в таком...нервном волнении...и вдруг, уже спустя час после начала первого акта...спустя час! - в мою комнату входит Роман, в приподнятом настроении и радостно осведомляется: “И так? Мы пойдём?...”

Я растерялась, но совладала с собой и ответила: “Не знаю, как вы...но я  привыкла появляться в Опере к первому действию!” Он говорит: ”А. что случилось?” - “Случилось то, что Опера давно идёт...”

Он вдруг встревожился: “Как - идёт? Не может этого быть! Почему?

Потому, что они во-время начали!” И мы  побежали что было сил  в Оперу! Взлетели по лестницам на спринтерской скорости... у нас, бедных студентов, были билеты аж на самую верхотуру...И эта пробежка, этот спринтерский рекорд- моё первое впечатление о “пунктуальности” Романа... Увертюра нашего романа.! Мы всюду ходили вдвоём, было множество впечатлений, музыкальных открытий. Жизнь наша в Ленинграде была очень интересная и насыщенная. Жизнь была счастьем...до тех пор пока... В тот день мы были в Павловске,   чудесно! солнце, неописуемой красоты ландшафты, дворцы, мы вместе...а когда вернулись в город...

 

Роман.:  БЫЛО ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ИЮНЯ 1941 ГОДА...

 

Астмик.: Заходим в дом...брат мой Татеос говорит:  Обьявили войну...

 

Ярослава.:  Сколько  лет вам было?

Роман.:  Двадцать один Астмик...и двадцать три мне...

Астмик.:  Затем сказали, что Консерваторию эвакуируют в Ташкент. Я была уверена, что Роман поедет со мной, а он говорит, что не может ехать в тыл, когда все идут на фронт и  должен записаться добровольцем.

Р.: Шостакович, Грубер, Друскин, вся профессура пошла добровольно в военкомат. Как же я мог остаться? Пришлось отправлять Астмик с консерваторией...

А.: Эвакуировали в Ташкент, а Роман - пошел на фронт...

Р.:  И там был такой случай. Я остановился, чтобы закурить, шёл с двумя военными, молодыми людьми,  они продолжали идти вперёд...а в этот момент - разрывная пуля...

А.: Они погибли, а Роман чудом остался жив...

Я..:  Возможно, тогда от смерти его спасла ваша любовь?

Р.: Ну да! Конечно!

 

 

А.: Но потом он был ранен, медицинские сёстры вынесли с поля боя, поместили в госпиталь...

 

Я.: А как сложилась Ваша жизнь,  Астмик в Ташкенте?

 

А.:  В Ташкенте было не просто. Занятий практически не было...внешне выдерживалась форма. Посылали нас, студентов консерватории на сбор хлопка...жуткая жара была, очень тяжело. Но нам с сестрой повезло. Одна добрая женщина пустила к себе жить и мы у неё жили до тех пор, пока папа не прислал вызов, чтобы мы могли уехать в Батум, где была моя Родина...

 

Я.Ч.: А вы получали письма от Романа?

 

А.:  Письма?...Нет, всё пропадало...он послал мне свой аттестат,  я ведь фактически осталась без денег...

 

Р.:  Я был офицером и мог послать аттестат своей жене, но он исчез и не пришёл...

 

А.: Кто- то его “перехватил”.

 

Я.Ч.:А как долго вы не слышали о Романе, не получали известий?

 

Р.:   Думаю, что полгода, пока валялся по госпиталям в Сибири...

 

А.:  А до этого, когда Роман лечился в Ленинграде, начальником Штаба был мой брат Тотеос, он опекал Романа, приезжал в госпиталь, приносил какую- то еду...в то время была блокада! он приносил пачку печенья...

 

Р.:  И папиросы! Те, кто были в палате отворачивались, но, я конечно,  раздавал, на всех делил эту пачку.

 

Я.Ч.:  В военной части знали, что вы - музыкант?

 

Р.:  На фронте никто не знал, там я был командиром роты.

 

Я.Ч.:  Вам известно было где находится Астмик и что с ней?

 

 

Р.:   Знал, но не мог отвечать, был ранен, пробовал писать левой рукой,  эти письма она ещё получала...

 

Я.Ч.:  И как произошла встреча после долгой и драматической разлуки?

 

Р.: Эта разлука - была ЕДИНСТВЕННОЙ - всё остальное время, всю жизнь мы были вместе всегда,  ездили на концерты  на Запад и на Восток... А встреча наша произошла так: рука моя к тому времени была  парализованна,  ни пианистом, ни скрипачём  уже не мог быть,( я же два факультета окончил в Консерватории по классу скрипки и рояля)...а в то время   Секретарь  компартии Эстонии Н.Каротамм устроил так, что все музыканты- инструменталисты оказались сосредоточены в городе Ярославле в Симфонический Оркестр. И у них не было дирижёра, он предложил: :Ну, что ж! Если  теперь ты без руки...что  из тебя получится? Музыковед? Композитор? Поезжай-ка в Ярославль главным дирижёром и художественным руководителем оркестра.

Я поехал и основал симфонический оркестр. Нас было 65 человек со всех городов, эвакуированных из Эстонии музыкантов, мобилизованных и разбросаных по разным местам. Часть была в Чебаркуле, часть  в Камбарке, в самых отдалённых “дырах” Сибири. В Ярославле  мне пришлось осваивать новую профессию, я попросил Каротамма, чтобы он выписал и жену в Ярославль. Она скрипачка, сразу на пульт первых скрипок и села.

 

А.:  Когда папа меня проводил...то сказал, что потом корил себя: “Боже! Что я сделал! Я отправил её одну в эту голодную Россию!”...Военное время, поезда, пересадки...Наконец, я приехала в Москву, в полной уверенности, что меня будет  встречать мой будущий муж, но на перроне никого не оказалось!...

 

Р.: Потому что поезд опоздал на 13 часов.

 

А.: Роман всё  время ждал, а потом случайно уснул на вокзале. Я купила билет и поехала в Ярославль! Приезжаю...Анна Клас, пианистка, мне говорит: ”Ой! Роман поехал за вами в Москву!..” На следующий день  появляется Роман...Вот такая была встреча в Ярославле. Началась наша жизнь вдвоём, нам выделили комнату в гостинице...

 

Р.: Номер тринадцать!... И вообще, - число “13” нас сопроваждает всю жизнь! Мы встретились 13 декабря 1940 года.

 

Р.: В 1942-м году мы зарегистрировали свой брак в Ярославле.

 

Я.Ч.: Помните этот день?

 

А.: Мы сели в лодку  и поплыли по Волге. А результат оказался такой, что моё платье, очень красивое промокло. Лодка оказалась, дырявая!

 

Я.Ч.: А кольца были у вас?

 

А.: Нет...кольца были уже потом, когда мы приехали к родителям.

 

Р.:  Нам презентовал их папа, за эти кольца мы столько настрадались,  в большевистское время они были нежелательны, символ христианства и мещанства, я даже ходил в ЦК и доказывал, что обручальные кольца - знак нерушимости брачных уз, любви, семьи.  Вот эти самые кольца мы до сих пор носим, больше полувека.

 

А.: После  Ярославля  приехали в Таллинн?

 

Р.: Ну нет!  мы ждали нашего первенца!

 

А.: Который родился в доме моих родителей в Батуми.

 

 

 

Р.: Мы совершили  поездку... нечто вроде свадебного путешествия, от Москвы до Астрахани на пароходе, затем в Гудермес, а от Гудермеса до Махачкалы, потом в Баку, Тбилисси и наконец Батуми!  Настоящий круиз! Столько мы увидели тогда!

 

Я.Ч.:  Кто дал имя сыну?

 

Р.: Мы в свое время очень увлекались  Ромен Ролланом. В честь героя  “Очарованной души” нашего мальчика назвали Марком...  Потом я сразу же должен был уехать.

 

Я.Ч.: Астмик, родители не были против вашего брака?

 

А.: Нет, абсолютно. Роман им понравился. Он - музыкант, а у нас в доме было очень много музыки.

 

Р.: А мои родители были давным-давно в Западной Европе. Они были - беглецы от большевистской опасности и обо мне ничего не знали долгие годы, горевали, страшно волновались. И только через некоторое время в сорок шестом году, когда был дирижёрский конкурс в Ленинграде, они случайно получили газеты и журналы из Советского Союза, где содержалась статья о конкурсе, и была моя фотография (второе место в конкурсе), тогда только, впервые после многолетнего перерыва  узнали, что я жив, здоров, ибо  общаться с заграницей нам, советским,  было небезопасно...а они не хотели вредить.

 

Я.Ч.: Были ли у вас какие-нибудь особые пристрастия в музыке, изменились ли они?

 

Р.: Мы получили академическое образование. И в Берлине, и в Ленинградской консерватории привили нам классичечкий вкус.  Всю жизнь  верны классике, мы романтики и всегда боготворили Баха, Моцарта, Бетховена, Чайковского,  Шостаковича...

И вобще,  в течение  шестидесяти лет, что мы вместе, наши вкусы - не менялись. И ”поп” и “рок” нас не вдохновляют, не привлекают, мне кажется это даже немножко  пошлостью...

 

А.: Вредно для молодёжи, ведь их души не сформированны, а эти “ритмы”  разрушают.

 

Я.Ч.: Роман, вы не оставляли свой концертной деятельности.  Как сложилась  карьера у Астмик?

 

А.: Я  изредка концертировала и выступала.

 

Р.: Вот взгляните, “Концерт. Дирижирует Роман Матсов. Астмик Матсова играет Чайковского.” И в Таллинне мы вместе выступали и за границей.

 

А.Матсов- часто, а я нет, если придерживаться истины...

 

тем более, когда родилась наша дочь, наш второй ребёнок, было ли мне до концертов и  карьеры!

 

Я.Ч.: Муж признаёт вашу критику?

 

Р.: Ооо-оо-о!!! Не то что признаю...Я не могу обойтись без её пожеланий, мнений, советов..

 

А.:Действительно, когда близкий человек сидит в зале и слушает репетицию, всегда найдётся, что можно посоветовать. Роман охотно прислушивался к тем небольшим замечаниям, которые у меня возникали...

 

Р.: Иногда и к большим!

 

Я.Ч.:  Не может быть, чтобы на протяжении шестидесяти лет   не возникало разногласий, конфликтов, раздоров, а если так,  что помогало их устранить?

 

Р.: Вкусы не всегда сходились в отношении художников, архитектурных стилей и так далее. Мы исколесили Италию, Испанию, Францию, Англию...Господи! Где мы только не были вместе и всегда у нас в галлереях возникали споры! Один любит Брейгеля,  другой тянет  в зал Ботичелли...

 

А.: Нам повезло, сестра Романа способствовала тому, чтобы мы имели возможность бывать заграницей, материально нам помогала. Недавно были в Италии... невероятно интересно видеть своими глазами сокровища, созданные человеческим гением, тем более для музыкантов  впечатления необходимы.

 

Р.: Были в музеях, парках, виллах -  посмотрели всё то, что инспирирует человека “от искусства”.

 

Я.Ч.: А вы ревнивы?

 

А.: Конечно! Как каждая женщина, которая любит!

 

Я.Ч.: А вы, Ромео?

 

Р.: У меня доверие полное, никаких ревностей никогда с моей стороны не было!

 

Я.Ч.: А кто всё же первым ищет примирения ?

 

Р.: Конечно, жена сглаживает все углы,  но мы оба - не злопамятны, и нет подозрительности к людям и нету зависти к тем кто лучше живёт, или кто получил премию.

 

Я.Ч.:  Едины ли вы в точке зрения на воспитание детей?

 

А.: Нет.

 

Р.: Не-еет!

Я.Ч.: Наконец-то я нашла что-то существенное.

 

А.: Когда родился Марк, наш сын, то муж мне говорил: “Оставь его, ну что ты всё время возишься.” Ему хотелось, чтобы мы по-прежнему всюду гуляли и ходили вдвоём, и совершенно не понимал, что ребёнку требуется. Он привык, что всё внимание всегда было направлено только на его особу, считал, что сын - помеха в нашей прежней жизни. В этом смысле, я была разочарованна  столь внезапной перемене, прежде  такой внимательный и вдруг - резкий, недобрый по отношению к ребёнку... Потом с возрастом ребёнка  всё сгладилось... Но первые месяцы и годы отношения между отцом и сыном очень печалили меня...У Романа не было инстинкта отца, а словно изначально присутствовала   конкуренция за моё внимание...А когда родилась дочь было уже  другое дело. Он был внимательный и заботливый,  настоящий папа.

 

Р.: Потому что старший сын уже  стирал и гладил пелёнки, гулял с сестрой...

 

Я.Ч.:  Считается, что у людей искусства не может быть прочной, хорошей семьи...

 

Р.: В сороковом году, тринадцатого декабря, АСТМИК, Я ТЕБЯ УВИДЕЛ ВПЕРВЫЕ.  В  двухтысячном,  13 декабря  будет шестьдесят лет нашей встрече.  А  Я ВСЁ ЕЩЁ ТЕБЯ ВИЖУ..ТАКОЙ.. ЖЕ .. ЮНОЙ...

 

Я.Ч.:  Кто  ваши друзья?

 

Р.: У нас  разные друзья! Были и химики, и физики, и врачи и люди  искусства - много друзей.  Давид Ойстрах, Шостакович.. музыканты великие...

 

А.:  Я вспоминаю, как впервые к нам должен был придти Шостакович, позвонили жёны  эстонских композиторов и говорят мне, что  он приезжает с концертом и мы хотим его принять, вы согласны? “Ну конечно”, отвечаю я. “Как вы смотрите на то, если приём состоится у вас?” - “Да, с удовольствием!” - отвечаю я.

Началась подготовка к приёму Шостаковича...Вдруг, спустя какое-то время они снова звонят мне и говорят: ”Вы знаете, Астмик, мы не сможем принять Шостаковича, потому что сейчас в городе нет ни икры, ни сёмги!” Я сказала !Что!? Я не буду принимать Шостаковича, потому что нет сёмги?! Я приму с тем, что сама смогу купить и в состоянии поставить на стол!” Была не сёмга...

 

Р.: Картошка была! Селёдка и картошка!А вечер между прочим, удался!

 

 

А.: Дмитрий Дмитрич с удовольствием ел и селёдку и картошку, но не это было главным, стол - только обьединяет. Прошли годы, каждый приезд Шостакович  всегда неизменно говорил: “К Матсовым!,” хотя после концерта его звали  в разные дома, ему предлагался  даже список. Шостакович  был председателем Дирижёрского конкурса в Ленинграде, в которым Роман принимал участие после войны(1946), и с тех пор очень тепло относился к Матсову и принимал в нём участие... помню, когда в Москве Роман исполнял Восьмую Симфонию Шостаковича, Дмитрий Дмитрич позвонил нам, я сказала, что Роман в ванной сейчас, пожалуйста минуточку подождите, я позову ..  ”Нет-нет, не беспокойте его, только передайте, пожалуйста, что я очень доволен.” Я помню, когда он однажды проезжал на машине по дороге в Пярну и хотел Романа взять с собой, неожиданно для всех вышла Наташа, наша маленькая дочь, и попросила Дмитрия Дмитрича взять её с собой тоже, Шостакович не смог отказать маленькой “даме”.  В Пярну Дмитрий Дмитрич сказал Наташе: “Мы с твоим папой будем говорить о своих делах...о музыке,  а ты ступай в сад, можешь срывать с деревьев какие хочешь фрукты и развлекаться. Она помнит эту поездку...

 

Я.Ч.: Ваши дети выросли в музыкальной артистической атмосфере,  влияла музыка, воспитание, ваши друзья,  вероятно, этим и обусловлен их выбор. Сын Марк - издаёт свои книги, а дочь Наташа - вокалистка.

 

Р.: Между прочим, сначала сын учился на скрипке...Но после окончания средней школы поехал в Москву, поступил в Театральный институт и его стезя с тех пор определялась театром...

А кроме того, он всегда что-то сочинял, писал. И вот в конце-концов появился его роман “Архипелаг Театр”.

 

А.: Дочь Натали - певица, сопрано. Сейчас живёт в Лондоне, продолжила своё образование, концертирует, даёт  уроки, учит играть на рояле и занимается постановкой голоса.

 

Я.Ч.: А как вам сегодня живётся в двухтысячном году?

 

Р.: Я по национальности эстонец. Мой отец с немецкой кровью, немножечко с шведской,  а мама  наполовину русская и наполовину эфиопка. Была певица. Наш дом с Астмик - многонациональная семья. Я помню, что  в семье  родителей в эстонско-немецко-эфиопско-русском доме было три языка общения: эстонский, немецкий и русский. Когда  появилась кавказка Астмик  из армянской семьи прибавился ещё один язык. А наши дети ещё более многокровные, чем мы, они нас переплюнули!  В Эстонии мы поселились и живём постоянно с сорок четвёртого года. После Ярославля  Симфонический оркестр был некоторое время  при Ленинградском Радио-Комитете. И когда освободили Эстонию, первым же эшелоном нас всех прислали сюда. Я  вернулся на родину с армянской женой и она  себя здесь чувствует хорошо. Потому что она преподавала по-эстонски, и её студенты, которые её очень любили  с удовольствием встречаются и после выпуска. Там русские, и эстонцы, и кавказцы...

И у меня то же самое: сейчас у меня студенты из Эквадора,  Финляндии,  Армении,  из России...  И со всеми приходится говорить на разных языках, а музыка - это общий и единый язык. Если есть музыка, никакого национального вопроса быть не может.

 

Я.Ч.: Роман, вы до сих пор работаете и даёте частные уроки?

 

Р.: Частных уроков я никогда не давал! Я даю уроки персональные, индивидуальные занятие на дому, но только я никогда не беру денег. Ко мне постоянно ходят мои ученики-коллеги.  Это не мой частный бизнес, а это наша профессия, общее дело, мы служим - музыке. А в Академии я до сих пор профессор, и у меня студенты-дирижёры, симфонические и оперные. Такое значит,  у меня “делопроизводство”...  ещё не выгнали, несмотря на то, что уже восемьдесят два года...

По поводу нашей современной жизни что сказать...Я знаю, что у нас ещё процветает то, что мне страшно неприемлено, это - национальная ограниченность. Но в нашей Академии такого не бывает...у нас, всё-таки люди, что называется “стопроцентные интеллигенты.” Никаких шовинизмов в сфере искусства, или никаких антиэстонских настроений, или “национализмов” в искусстве быть не может. Но это существует в Эстонии, так же, как в Литве и в Латвии, что меня очень огорчает.

 

Я.Ч.: Вы вместе - 60 лет, чтобы прожить такую большую жизнь, есть рецепт?

 

А.: Очень хорошо, если специальность мужа интересует жену...

 

Р.: И наоборот...

 

Я.Ч  Может для счастливой жизни необходима жертвенность?

 

А.: Это закон.

 

Р.: К сожалению, без этого не обойтись. Одному из супругов  приходится жертвовать...

 

А.: Мы встретились, чтобы вместе быть всегда...

 

Р.: Я считаю, что у меня характер очень трудный. И одно то, что со мной  замечательная, уникальная Женщина и  терпит меня- это  уже - много.